?

Log in

No account? Create an account
"О сколько нам открытий чудных..."
Книги для детей и не только: читаем, рассматриваем, изучаем
Л. Кудрявцева об А. Кокорине 
2-окт-2009 10:33 pm
Арчимбольдо

«Ни В. Пивоваров, ни В. Конашевич, ни В. Алфеевский, ни многие другие наши художники не бывали в Дании, может быть, им это было и не нужно, да в те годы такие поездки были невозможны. Они рисовали не Данию, они рисовали - каждый по-своему - сказочные ситуации, прочитанные ими у Андерсена, они рисовали сказки.
Данию мы видим в рисунках Анатолия Владимировича Кокорина. Ему повезло: в 1970-е годы он проехал по всем андерсеновским местам, был в его доме, дышал «тем» воздухом, видел и рисовал моряков, торговок рыбой, случайных прохожих, детей, беспечных девушек, молодых и пожилых людей, чьи предки были современниками Андерсена. А так ли уж быстро меняется характер народа, тем более в такой устойчивой королевской стране, как Дания? Во всяком случае, в многочисленных набросках с натуры, сделанных Кокориным в Дании, и в нарисованных им героях сказок столетней давности немалое сходство.
Кокорину было уже за шестьдесят, когда он заново открыл для себя Андерсена. «Ханс Кристиан Андерсен - вот идеальный образец художника, сохранивший до последних дней сверкающий юмор, чистоту детской наивности в сочетании с мудростью, восторг перед всегда новым прекрасным миром и умение удивляться, казалось бы, совсем не значительным явлениям», - восклицает художник в своей книге «В стране великого сказочника», вышед­шей в издательстве «Советский художник» в 1988 году.
Кокорин исполнил для книги цикл портретов Андерсена. О некрасивости Андерсена много написано. «И в моих рисунках он должен быть долговязым, длинноруким, с маленькими, близко поставленными глазами и удивительно длинным носом, - писал художник, - но сделать это надо так, чтобы благородство, ум, доброта, одухотворённость Андерсена подчинили себе все внешние несуразности. Он должен вызывать чувство искренней симпатии к себе». Особенно удались портреты немолодого Андерсена: будто Кокорин много лет знал его, наблюдал за ним, изучил печально-насмешливый взгляд, походку, манеру держаться, задумываться, грустить, работать. Перед нами странный человек - поэт.
Кокорину близок был именно зрелый период творчества Андерсена, когда для писателя, по его утверждению, не было сказок лучше тех, которые создаёт сама жизнь. Наблюдательный Кокорин подметил, что ни одна сказка не начинается словами «В некотором царстве, в некотором государстве» или «За морями, за долами, за высокими горами...». С первых же строк писатель даёт точный адрес: «Тебе ведь случалось бывать за городом, где ютятся старые избушки с соломенными кровлями? Крыши у них поросли мхом, на коньке непременно гнездо аиста, стены покосились, окошки низенькие, и открывается всего только одно». Или: «В конце одной из улиц стоял старый-престарый дом, построенный лет триста назад. Это можно было прочесть над входом, где цифры были вырезаны в рамку из тюльпанов и роз». Как сказал один остроумный человек, даже Китай в сказке «Соловей» - тоже Дания.
Кокорин убедился в достоверности описаний Андерсена, побывав в Дании, и почувствовал, что связь писателя с его родной страной загадочна и очевидна. Кокорин попытался воплотить эту андерсеновскую Данию в своих реалистических иллюстрациях, пользуясь тем, что Андерсен неизменно точен и конкретен в своих описаниях.
Он видел эту страну: остров Фюн, Ютландские степи и дюны с ветрами и суровым морем, сам древний Копенгаген и окружающие его города на Зеландии, и город детства Андерсена - Оденсе. Сказка превращалась в реальность. И это соответствовало замыслу художника.
Первой из нарисованных Кокориным сказок стала сказка «Что муж ни сделает, то и хорошо» в старом, ещё XIX века переводе А. Ганзен. Но именно А. Ганзен, по мнению Кокорина, сумела сохранить национальный характер, простоту, юмор, разговорную форму и все особенности изложения так тонко, что, читая сказки на русском языке, совершенно не чувствуешь присутствия переводчика... «Нам рассказывает свои очень датские сказки как бы сам Андерсен», - заметил художник.

Он стремился к тому же. Нарисовал двух добрых, весёлых, простодушных датских крестьян, муженька и жёнушку, «которые никогда не ссорятся и прощают друг другу оплошности и ошибки» - так Кокорин пояснил детям в книжке «Как я рисовал сказки Андерсена» (1983).

Художник нарисовал старый домик в точном соответствии с описанием Андерсена, придав ему, быть может, более благополучный вид. Домик так же округл и простодушен, как и его хозяева, сидящие под окном на лавочке. А путешествие старика на ярмарку с целью обменять лошадь послужило поводом для небольшой картинки из жизни. Кокорин нарисовал целую процессию: старого продавца птиц с клеткой за плечами, собаку, запряжённую в тележку с бидонами, рядом мальчика в красном колпачке, толстуху в пышном чепце, игрушечника со своим привлекательным товаром. В повадках пешеходов улавливаются виденные художником датские типы. А вдали - крестьянские домики, башни, характерные для Дании обрубленные деревья...
В одном из портов художник обратил внимание на торговок рыбой в больших, старинного фасона чепцах и деревянных сабо, длинных фартуках и таких же дородных, налитых, что и их прабабушки, только и разница, что «рыбу подвозят не смоляные баркасы, а элегантные грузовички», - пометил он в путевом блокноте.
«Типов» в рисунках Кокорина к сказкам Андерсена превеликое множество, как и городских пейзажей, и невероятно причудливых башен Копенгагена. Всё схвачено как бы с лету, с натуры, быстрым карандашом. «Введя читателя в конкретную, реальную обстановку, Андерсен запускает туда своих сказочных персонажей, и они сразу становятся настоящими», - помечает далее художник в своих записках. Настоящее в сказке ему важнее всего. Потому и солдат из «Огнива», и Стойкий оловянный солдатик на вид - крепкие деревенские пареньки. В самом деле, из кого же ещё набирали в солдаты? Пастушка и трубочист, хозяйка штопальной иглы, продувные бестии портные - всё народные датские типы, не говоря уже об упомянутых муженьке и жёнушке, и юмор, с каким они поданы, тоже приближен к народному.
Кокорин всему ищет реальное обоснование. Ну как, например, показать ребёнку, что принц из «Свинопаса» затосковал? Художник придумал поставить рядом с принцем вазочку с мороженым - так-де принц затосковал, что любимое лакомство ему немило. 
А к изображению толстого смешного императора в ночной рубашке и шлёпанцах, открывающего дверь свинопасу, он добавил собачку, и не какого-нибудь злого громадного пса, а маленького эрдельтерьера. «Он заглядывает в лицо пришедшему и, может быть, догадывается, кто перед ним: эрдельтерьеры очень умные собаки», - снова добродушно поясняет художник маленьким читателям.
Кокорин рисовал сказки в своей любимой манере, чаще всего чёрным мягким карандашом или пером и тушью, а потом раскрашивал готовый рисунок. Как и линии пера, цвет у него тоже «мягкий»; рисунки внятны, лаконичны, милые реалистические подробности не отвлекают от текста, но украшают рисунок. «Я всегда стремлюсь делать рисунок ясным, предельно выразительным. Но такая простота нелегко даётся и требует большой предварительной работы».
Больше десяти лет Кокорин работал над сказками Андерсена. «Он постепенно вошёл в мою жизнь и стал неотъемлемой частью творчества», - писал художник.
Кокорин щедро поделился с детьми всем, что его радовало, удивляло, поражало в андерсеновской стране».
 

Л.Кудрявцева (из книги "Собеседники поэзии и сказки")


Последняя ил. - из книги Кокорина А. "В стране великого сказочника".
This page was loaded сент 20 2019, 10:48 pm GMT.