?

Log in

No account? Create an account
"О сколько нам открытий чудных..."
Книги для детей и не только: читаем, рассматриваем, изучаем
sinyavina — история — ЖЖ 
Арчимбольдо
 
Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо!
Муха по полю пошла,
Муха денежку нашла...

    ...Известнейшая сказка-поэма К.Чуковского «Муха-Цокотуха» впервые вышла на детскую публику под названием «Мухина свадьба» с иллюстрациями В. Конашевича (Л., М.: Радуга, 1924). В 1927 году 6-е издание сказки было напечатано под заглавием «Муха-Цокотуха» в том же издательстве. У К.Чуковского и В.Конашаевича шла серьезная работа над иллюстрациями (в том числе — вариантами, публиковавшимися в разное время), о чем свидетельствует напряженная переписка писателя и художника.
    После В. Конашевича сказку иллюстрировали очень многие художники. Среди них – М. Митурич, Г. Калиновский, О. Зотов и другие.
    С иллюстрациями Мая Митурича эта книжка вышла впервые (?) в 1970 г. отдельным изданием в издательстве «Малыш»:

http://babs71.livejournal.com/319471.html

   Я взглянула на свою «Цокотуху» и вдохновилась на сравнения и поиски.
 
    В 1972 году с иллюстрациями М.Митурича это произведение было напечатано с сборнике «Сказки дедушки Корнея». (Интересно, какой там вариант иллюстраций?)
    Среди «значительных циклов иллюстраций» художника в монографии Э.Ганкиной «Май Митурич» работа к этому произведению датирована 1979 годом. Это книга: Чуковский К. Сказки. - М.: Малыш, 1979.
    Серия была приобретена Союзом художников СССР. (1984 годом список «циклов» в монографии заканчивается. И самая главная, пожалуй, «Муха» Митурича своего отражения в работе искусствоведа не нашла.)   

   http://community.livejournal.com/5razvorotov/88952.html - «Муха-цокотуха» из издания 1979 года:


 

   А в 1986 г. у «Малыша» снова отдельной книжкой вышел новый вариант с иллюстрациями М.Митурича к этой сказке.
  
   Вот «Муха-Цокотуха» из сборника К.Чуковского «Муха-Цокотуха» (М.: Советская Россия, 1988):



   Иллюстрации в ней напечатаны по изданию «Малыша» 1979 года. Но они не совсем идентичны.
   Так в целом в издании «Советской России» краски взяты темнее. Если в издании «Малыша» нежная голубая, полупрозрачная акварель, то в издании 1988 года это темно-синяя концентрированная акварель. Также малиново-розовый стал красновато-рыжим.   В результате в более позднем издании иллюстрации кажутся грубоватыми по сравнению с более ранним.
  
      Из сб. "Сказки" (1979)           Из сб. "Муха-цокотуха" (1988) 


                                   

   Возможно, более темный цвет получился случайно (из-за несовершенства типографии), но, может быть, был выбран специально. Так, трагическая сцена, в которой муха утащена в уголок, в издании «Советской России» выглядит более впечатляющей за счет именно сгущения краски — усилился контраст светлого и темного. Но, правда, и «светлые» сцены кажутся темнее.
Фонарик Комарика загорается ярче. Вместе красно-розового он становится оранжево-желтым.

                               



     Кстати, в книге Э.Ганкиной "Май Митурич" (198 приведена иллюстрация к «Мухе-Цокотухе», датируемая 1977-1978 гг.
    
  Из книги Э.Ганкиной         Из книги "Муха-цокотуха" (1988)

    Если сравнить ее с иллюстрациями 1979 (1988) гг., первое, что бросается в глаза, — продуманность и гармоничность цвета, выбранного для собственно иллюстрации и для букв, на картинке в кн. Э.Ганкиной. стол — основное цветовое пятно — голубой. Поэтому для цветных букв выбран розовый. В итоге зрительно иллюстрация и текст не соперничают друг с другом, создается дистанция между ними. На странице получилась зрительная доминанта. Совсем другое на иллюстрации 1979 (1988) гг.: здесь ощущается мельтешня. (Не забывайте о том, что нам еще виден и переплет: в книге 1988 г. он в желтых и синих «пятнах».)
  На иллюстрации в кн. Э.Ганкиной фигура Мухи четко выделяется: она отделена от других персонажей и «доминантного» пятна — стола. В иллюстрациях 1979 (1988) гг. главную героиню — Муху, сидящую в компании на синих листиках, не сразу отыщешь.
   Если брать общее впечатление, то можно сказать, что иллюстрация в кн. Э.Ганкиной ближе к изданию 1970 года.


    Реально же между вариантом 1970 и вариантом 1979 (1988) годов — большая разница. Листая «Муху» 1979 (1988) года, ловишь себя на том, что не узнаешь, кто где есть: где Муха, где Комарик, где Паук... — перед глазами некое хаотичное мельтешение. В центре разворота какая-то бабочка, а где же собственно Муха-Цокотуха — не поймешь.
    Дело в том, что художник в нескольких местах (а на 5 страницах полностью) вместо наборного книжного шрифта дает свой — художественный, авторский, а в самих иллюстрациях прибегает к предельному обобщению (самовар, например, кажется буквой «О»; уголок так и нарисован — в виде уголка, а в противоположный уголок, поменьше, убежал и спрятался Кузнечик)*. Текст и рисунки кажутся перемешанными друг с другом. В первом издании (1970) этого нет. Текст, как нам привычно, — отдельно, иллюстрации — отдельно, все герои и предметы четко видны, ситуации узнаваемы сразу, с первого взгляда: вот муха нашла денежку на земле среди трав и цветов (даже видно, что это 1 копейка), вот она наливает чай из самовара, вот гости сидят за столом на стульчиках, вот огромный паук на паутине почти во весь разворот схватил муху, на следующем развороте — гости попрятались под свои стулья и табуретки, вот к паутине с пауком и мухой летит комарик с фонариком, потом — все танцуют вокруг комара и мухи.
Пролистав издание 1970 г., можно понять, о чем идет речь, не читая книгу (ведь текст-то нам уже прекрасно известен).

                     


                   


               


    Книга же 1979 (1988) гг. как будто нарочно заставляет нас прочитать текст. Заново (даже если мы знаем его наизусть). Потому что художник в самом тексте (а именно в его материальном воплощении — конкретном шрифте, в данном случае — художественном, прорисованном) заложил образность. Он предлагает новую игру. Денежка прячется — в слове «денежка». Самовар впервые тоже появляется — в слове. Точнее в букве «о» («самовар»). Тарелочка с вареньицем затесалась между строк.

   

   Одно из самых напряженных четверостиший, начало нарастания интриги:
Вдруг какой-то старичок паучок
Нашу муху в уголок поволок, -
Хочет бедную убить,
Цокотуху погубить! -
 
передано на контрасте черного и белого цветов.
  
     

   Злодейские действия паука описаны черными буквами.
   А вот появление положительного героя, попросту Героя — сопровождает красный цвет:
  

   Этот вариант иллюстраций художника к «Цокотухе» остается в сборниках сказок К.Чуковского.
   В издании 1988 г. «буквенная» образность подчеркивается: слово «позолоченное» и спрятавшийся самовар приобретают золотистый цвет. Слова «убийца» и «злодей», произносимые Комариком, чернеют.

   Иллюстрации, подготовленные для отдельной книжки 1986 г., становятся более эмоциональными.



   Это праздник красок! Яркие, полупрозрачные — веселые, воздушные... Они прежде всего создают настроение. Ощущение легкости, игры. Иллюстрации поют и звучат, словно это симфония в красках: то нежное и пока неопределенное; то яркое солнечное; то вдруг черное, серое, пугающее, устрашающее, зловещее; краски то звенят колоколами, то скрипят (когда жуки-червяки разбегаются), то стихают, то взвиваются причудливыми аккордами, то, словно литавры, звенят и трезвонят в ушах.
   
Вот первый разворот. Вступление. Широко, крупно, негромко начинает разливаться музыка, словно озеро. (Внизу на скрипочке кузнечик играет.)  
  

Второй разворот. Начинается работа. Вступают другие инструменты.   
  


Третий разворот — размеренный, сложный, здесь многообразие звучаний.  
  

Четвертый разворот — нежное порхание, лирический эпизод. Звучит флейта.
    

Пятый — трагическое звучание. Гром барабанов и резкие, резущие звуки скрипок.
      


Шестой — тревога.
     

Седьмой — тишина.
    

Восьмой — вдруг сквозь тишину пробивается чей-то голос.
   

Девятый — борьба добра со злом. Резкий решительный звук!
  

Десятый — гимн радости!
   


Одиннадцатый — торжественная приглушенная суета, как будто маленьких ручейки со всех концов собираются в речку.
    

Двенадцатый — мажор сменяется минором, минор мажором, словно разыгрывается спектакль о том, что случилось. То барабаны, то скрипочки.
     

Тринадцатый — а Муха с Комаром словно бегут по клавишам, от ноты к ноте. И колокола им звенят.
     

И вот заключительная нота — сами стихи. Опять авторский шрифт, опять «эмоциональные» буквы.
 

  А вся обложка: на первой странице — цветное торжество героев — будто их семейный портрет в рамке, на последней — одинокий черно-серый паук внизу.


   Главные моменты композиции заложены уже в первом издании.
   Казалось бы, на первый взгляд, интерпретация Митурича самая фантастичная. Но на самом деле она ближе других к реальности. Реальности художественной. Реальности восприятия стихов Чуковского, их ритма.
   М.Митурич не изображает нам, как муха идет по полю (как и подобает мухе, она либо летает, либо сидит), как она покупает самовар на базаре. Ведь и в действительности этого не бывает. Читая эту сказку, ребенок, мне кажется (во всяком случае я пытаюсь вспомнить те образы, которые возникали у меня в детстве), не представляет себе ни базара, ни то, как мухи ходят по полю. Потому что стихи очень динамичны. Одна экспозиция мгновенно сменяется другой. Он просто не успевает это сделать, «проглатывая» стихи, как сахарную «вату». Поэтому так легко западает «Муха» в память. (Ведь и стихи в этом возрасте — дошкольном и младшем школьном — дети запоминают еще бессознательно, не привлекая приемов мнемотехники, с ходу.)
   Декорации, в которых разворачивается действие, воздушные и необременные.
   Э. Ганкина в своем исследовании «Художник в современной детской книге» пишет о театре Мая Митурича.
   И вот в книжке Чуковского перед нами разворачивается настоящее театральное действие.
   Мизансцена чаепития у Цокотухи в издании 1986 года повторяется дважды — с одними и теми же декорациями и бутафорией. В первый раз гости сидят вокруг стола, угощаются: у кого — чашечка, у кого -- стаканчик. Здесь с ними и хозяйка — пьет чаек из кружечки. Во второй раз ее уже нет, а гости в страхе попрятались под диваны. Одни усы выглядывают... И вода из незакрытого самовара через чашку со стола капает.
   В этом издании, для самых маленьких, художник не упускает ни одной важной мелочи: блошки несут Мухе два сапожка (ведь ножек у нее две, а другие «ножки» — не ножки, а ручки). Паучок у него, действительно, старичок — с седой бородой и морщинами на лбу. В заключительном танце каждый танцор, выведенный Чуковским, отмечен: здесь и светляки зажигали огоньки (сразу на развороте включается голубовато-синий цвет), и сороконожки бегут, и барабаны стучат; и клоп сапогами топ, топ, и козявочки с червяками, и жуки рогатые шапочками машут, и в лаптях муравей с муравьихою подпрыгивают и букашечкам подмигивают...



* Здесь надо оговориться. Ю. Герчук пишет о том, что много таких авторских шрифтов делал для разных художников, в том числе и для Митурича, Владимир Перцов. И при этом его работа не была отражена в выходных сведениях. В этой книжке такой информации тоже нет. Так что наверняка сказать, кто автор этих шрифтов — сложно.



http://stream.ifolder.ru/17480003
- "Муха-Цокотуха" 1988 г. изд-ва "Советская Россия" (300 dpi)
 

http://stream.ifolder.ru/17480160 - "Муха-Цокотуха" 1986 г. изд-ва "Малыш" (300 dpi)

Арчимбольдо
Барто А. Дом переехал / Худ. К.Ротов. - М.: Детгиз, 1958. - тираж 1 500 000 экз. (Обложка не сохранилась.)


«Юмористические иллюстрации К.Ротова – это «рассказы в картинках». Их бодрый юмор, остро схваченные типажи, пожалуй, напоминают кинокомедии тех лет – «Веселые ребята», «Волга-Волга», «Подкидыш»…

В рисунках Ротова ребенку было все чрезвычайно интересно. Я помню до сих пор свои детские впечатления, особенно от стихотворения «Дом переехал». Чуть не каждую строчку этого стихотворения (1938 год - в этом году впервые вышла книга с иллюстрациями К.Ротова) художник обыгрывает в веселом сюжете. Вернувшийся из лагеря пионер Сему – бодрый мальчишка. В руке сачок, на груди фотоаппарат в футляре, энергичная поза – таков его реквизит и характерная примета», - так преподносит нам этого иллюстратора в своей книге «Собеседники поэзии и сказки: Об искусств художников детской книги» (М., 2008) Л.Кудрявцева.


Смотреть далееСвернуть )Смотреть далееСвернуть )

Дом стоял на этом месте,
Он пропал с жильцами вместе!
... Сёма бросился к соседям,
А соседи говорят:
- Мы всё время, Сёма, едем,
Едем 10 дней подряд.
Тихо едут стены эти,
И не бьются зеркала,
Едут вазочки в буфете,
Лампа в комнате цела.

 Как это «дом переехал»? Почему переехал? И куда?

Когда мама читала мне эту книжку, история с путешествующим домом казалась мне выдумкой (что-то нигде не видела я, чтобы дома куда-то ехали, а тем более плыли или летали).
А ведь это было. Во всяком случае дома ездили.

 

Читать далееСвернуть )
This page was loaded окт 15 2019, 1:22 am GMT.